Очерки истории Арзамасского Общества в лицах (к нему причастных) и в выдержках из протоколов сего Общества, часть I


Анекдоты № 180 от 01.02.2003 г.


Прелюдия

Уважаемые читатели!
Подготовив 177-й и 178-й выпуски "Анекдотов" о литературной жизни в России, я и не подозревал, какого джинна выпускаю из бутылки. Интересный, с моей точки зрения, материал так и шел в руки, но не желал располагаться в виде одной длинной связной истории, а непременно хотел быть организованным в виде ряда (предупреждаю сразу, что довольно длинного) коротких историй и заметок. В центре этих заметок оказалось литературное Общество "Арзамас", а круг лиц, так или иначе причастных к этому Обществу, оказался очень широк. Выпуски 177 и 178 теперь могут рассмтриваться, как предисловие к предлагаемой вашему вниманию серии заметок, ибо со многими героями этих выпусков вы снова встретитесь. Так что теперь я и предлагаю вашему вниманию


Портрет Ф.Ф. Вигеля

Филипп Филиппович Вигель не имел длинной родословной, и это обстоятельство омрачало всю его жизнь. Хоть его отец и занимал посты коменданта Киева и губернатора в Пензе, но по происхождению он был
"финн, или эст, или, попросту сказать, чухонец", -
как писал сам Вигель. Мать же его принадлежала к незначительному роду Лебедевых. В 1800 году он поступил на службу в московский архив Коллегии иностранных дел, где и познакомился с Александром Тургеневым и Блудовым. Однако продвижение по службе было очень медленным. Ипполит Оже сохранил нам такой портрет Вигеля:
"С первого взгляда он не поражал благородством осанки и тою изящною образованностью, которою отличаются русские дворяне. Круглое лицо с выдающимися скулами заканчивалось острым прямым подбородком. Рот маленький, с ярко-красными губами, которые имели привычку стягиваться в улыбку и тогда становились похожи на круглую вишенку. Это случалось при всяком выражении удовольствия: он как будто хотел скрыть улыбку. Речь его, обильно пересыпанная удачными выражениями, легкими стишками, анекдотами, и все это вместе с утонченностью выражения и щеголеватостью языка придавало невыразимую прелесть его разговору. Но иногда его заостренные словечки больно кололись: очень остроумным нельзя быть без некоторой доли злости".
А злости у Вигеля хватило бы и на десятерых. Он постоянно вертел в руках табакерку, играя ею и нервно постукивая по ней. Когда же ему хотелось сказать что-нибудь колкое, то он, беря щепотку табаку, как будто клевал по табакерке пальцами: казалось, что птица клюет клювом. В "Арзамасе" Вигеля прозвали Ивиковым журавлем . На заседаниях общества он обычно держался в тени, вражды к членам "Беседы" не испытывал и считал, что она во многом принесла пользу.


Заседания общества "Беседа любителей русского слова",

образованного в 1811 году, проходили в великолепной зале прекрасного дома на Фонтанке, который предоставил в ее распоряжение Державин. Вигель так описывает заседания "Беседы":
"Члены вокруг столов занимали середину, там же расставлены были кресла почетнейших гостей, а вдоль стен в три уступа хорошо устроены были седалища для прочих посетителей, по билетам впускаемых. Чтобы придать сим собраниям более блеску прекрасный пол являлся в бальных нарядах, штатс-дамы в портретах [Со времен Петра I пошел обычай жаловать статс-дамам (их число не превышало шести) миниатюрный портрет императора или императрицы, отделанный драгоценными камнями и бриллиантами, который в торжественных случаях прикрепляли к платью. - Прим. Ст. Ворчуна.], вельможи и генералы были в лентах и звездах, и все вообще в мундирах".
"Беседа" для придания ей большей солидности была разделена на четыре разряда наподобие Государственного совета, который был разделен на четыре департамента. В каждом разряде было по председателю и попечителю, но в занятиях разрядов не было никаких различий - это была чистая видимость. В каждом разряде было по несколько членов и членов-сотрудников, которые составляли канцелярию "Беседы". Вигель писал:
"Вообще она ["Беседа"] имела более вид казенного места, чем ученого сословия, и даже в распределении мест держались более табели о рангах, чем о талантах".


Кружок Оленина

к 1815 году был невелик. В него входили сам Оленин, Крылов, Гнедич, А.И. Ермолаев, М.Е. Лобанов и Батюшков, которого позднее сменил Жуковский. Обычно они собирались в доме Оленина. Кружок не примыкал ни к "Беседе", ни к ее противникам. Они слегка бранили Шишкова, но с членами "Беседы" вполне ладили. Жуковский так описывал этот кружок:
"...дом его есть место собрания авторов, которых он [Оленин] хочет быть диктатором - в этом доме бывал и Батюшков, которого место занял теперь я. Здесь бранят Шишкова, и если не бранят Карамзина, то, по крайней мере, спорят с теми, кто его хвалит".


Возникновение "Арзамаса"

Вначале противники "Беседы" группировались вокруг "Вольного общества любителей словесности, наук и художеств". Но вот 21 сентября 1815 года в доме у Блудова собралась компания, чтобы отпраздновать именины хозяина дома и Дашкова. Были Крылов, Гнедич, Жуковский, Дашков, А. Тургенев, Жихарев и Вигель. За столом зашел разговор о том, что 23-го числа должна состояться премьера новой пьесы Шаховского "Липецкие воды, или урок кокеткам". Было решено пойти всем вместе на этот спектакль, но Крылов и Гнедич, оленисты, отказались. Они уже были в курсе того, что собой представляет эта пьеса, и потому чувствовали себя неловко. Пьеса сразу же вызвала негодование нашей компании и их друзей. Если раньше Шаховской издевался над Карамзиным, то теперь он в виде жалкого вздыхателя Фиалкина, который все время твердил о своих балладах, вывел Жуковского.

Первым в бой бросился Блудов и напечатал в журнале "Сын отечества" издевательское "Письмо к новейшему Аристофану". Вяземский из Москвы пустил в ход "Письмо с Липецких вод" и множество язвительных эпиграмм. Блудов написал библейским слогом "Видение в какой-то ограде", в котором откровенно издевался над Шаховским, но напечатать сей труд было решительно невозможно, и он расходился в рукописном виде.

Главное было в том, чтобы все эти труды увидел сам Шаховской, и в этом вопросе сильно помог Вигель, который часто посещал своего дальнего родственника писателя Загоскина, дружившего с Шаховским. Вот через него-то и передавались Шаховскому эти подарки.

И вот 14 октября 1815 года состоялось организационное заседание "Арзамасского общества безвестных людей", впоследствии называемое просто "Арзамас". Название это придумал Блудов. Легенда гласит, что он как-то был в Арзамасе, и в гостинице, где он остановился, ему почудилось, что в соседней комнате несколько человек беседуют о литературе. Вот, якобы, Блудов и вспомнил про эту историю. Так и возникло это название общества. В тот день собралось шесть человек: Уваров, Блудов, А. Тургенев, Жуковский, Дашков и Жихарев. Кроме того, город Арзамас славился на всю Россию своими гусями. Вот и стал гусь с легкой руки Блудова символом "Арзамаса"; его изобразили на печати общества, его же обычно подавали на ужин после заседания.


Карьера С.С. Уварова

Будущий член "Арзамаса" по прозвищу Старушка Уваров с марта 1807 года начал службу в русском посольстве в Вене. Там он сблизился со многими известными людьми: графом Людвигом Кобленцом, австрийским послом в России в 1779-1796 годах, графиней де Ромбек, жившей в Петербурге, с австрийским фельдмаршалом и участником Семилетней войны князем Карлом-Иосифом де Линь, который был также и русским фельдмаршалом. Оказывал внимание Уварову и бывший посол в Вене граф Андрей Кириллович Разумовский. В декабре того же года Уваров был представлен прибывшей в Вену мадам де Сталь.

В мае 1809 года Уварова переводят в Париж, а в !910 году он возвращается в Россию. Тут его ожидало очень неприятное известие. Дело в том, что его недавно умершая мать незадолго до смерти отдала под залог и под большие проценты свое имение некоему откупщику. Откупщика теперь объявили несостоятельным, и Уварову грозило полное разорение. Но вот тут-то и пригодились его обширные связи. Фрейлина Разумовская, дочь графа Андрея Кирилловича, была намного старше Уварова, но очень богата. Узнав о тяжелом положении Уварова, она предложила ему свою руку, и он с радостью согласился. Теперь удача повернулась к Уварову лицом. Вскоре его тесть, граф Разумовский, был назначен министром народного просвещения. Он сразу же доставил своему зятю место попечителя санкт-петербургского учебного округа с чином действительного статского советника. Карьера Уварова развивалась очень стремительно, а через несколько лет он даже стал президентом Академии наук.
(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: