Люди и нравы Старой Костромы. Сцены провинциальной жизни. Вып. 5


Анекдоты № 260 от 07.08.2004 г.


Купец Гордей Иванович Чернов

Одной из самых колоритных фигур города был крупный купец и судовладелец, пароходчик, как тогда говорили, Гордей Иванович Чернов. Так как центр судоходства на Волге находился в Нижнем Новгороде, то Чернов подвизался в основном там, но частенько наезжал и в Кострому, где жила его семья. Он был очень богат, имел коммерческую хватку, удачлив в делах, но - самодур. Да ещё какой! Чернов периодически устраивал ужасные кутежи, на которых спаивал большие кампании. Иногда эти кампании выезжали на своих пароходах и упивались до бесчувствия. Чернов же мог ни с того ни с сего перекупать своих гостей в холодной воде или высадить кого-нибудь на берегу.

Однажды он выкупал одного околоточного в полной парадной форме, но, протрезвев, заплатил ему за испорченную форму и за "бесчестие".

Как-то зимой он приехал в Кострому на лошадях рано утром, часов в пять, увидел запертые ворота дома и рассвирепел, считая, что "так не встречают хозяина". Тут же, не заходя в дом, он повернул ямщика и помчался обратно в Нижний.

Кое-что от Чернова Горький взял для своего Фомы Гордеева, но только кое-что. Это не портрет.

Наивысшего успеха Чернов достиг в 1896 году, года он играл важную роль в организации Всероссийской выставки в Нижнем Новгороде, был крупнейшим судовладельцем и диктовал цены на перевозки по всей Волге от Астрахани до Рыбинска.

Но в один прекрасный день, очевидно спьяну, Чернов решил, что он разорён, не сможет оплатить своих обязательств и исчез из Нижнего. Конкурсное управление, назначенное для выяснения состояния дел, вскоре установило, что дела в полном порядке и ни о каком банкротстве не может быть и речи, поэтому дела продолжали идти нормальным ходом, но уже под управлением конкурсной комиссии.

Через три года Гордей Иванович появился в Нижнем, но уже монахом. Оказалось, что он бросил мир с его соблазнами, удалился в Новый Афон, где и постригся. Чернов пожертвовал крупный бриллиант в пользу Нижегородского собора, благословил своего сына и вернулся в Новый Афон, изумив всех родных и знакомых.

Где-то после 1910 года Влас Дорошевич опубликовал в "Русском слове" ряд фельетонов под общим заглавием "Наши торгово-промышленники", среди которых был и очень хороший портрет Чернова. После появления фельетона о Чернове, нижегородская газета "Волгарь" посвятила ему же заметку, заканчивавшуюся вопросом: а что изображал бы из себя Чернов, если бы жил в наше время, - вероятно, он сидел бы в тюрьме за самодурство, или же, в лучшем случае, был бы заперт в сумасшедшем доме?

Иван Гордеевич Чернов прочитал такой отзыв о своём отце и отправился объясняться с редактором "Волгаря", который при виде его изрядно струсил. После короткой и вполне миролюбивой беседы на следующий день в "Волгаре" появился новый фельетон, заканчивающийся словами: да, если бы Чернов жил в наши дни, несомненно, такой человек был бы, по меньшей мере, волжским Наполеоном.



О кооптации

В 1908 году на нижней Волге был очередной неурожай, и в Костроме решили учредить комитет помощи в пользу голодающих. Проект положения об этом комитете, который должны были утверждать в губернском присутствии, составляли местные адвокаты. В этом положении, в частности, предусматривалось, что "комитет имеет право кооптации". Слово "кооптация" было новым и высшим костромским чиновникам неизвестно. Был послан запрос в Петербург, как понимать это слово и не является ли оно чем-то вроде "кооперации". После длительной переписки слово "кооптация" было тщательно вычеркнуто с соответствующей об этом оговоркой, и в этом уже виде положение было утверждено. То, что такая задержка в утверждении тормозила отправку помощи голодающим, администрацию не волновало.

Непременный член губернского присутствия князь Друцкой-Соколинский, который ведал утверждением положения, ещё много времени спустя любил при всяком случае ввернуть иронически в разговор слово "кооптация".



Устранение неугодных

Главным врачом психиатрической больницы в селе Никольское был психиатр Лебедев. Губернской земство почему-то было недовольно административной деятельностью Лебедева, и на очередном общем собрании постановило уменьшить смету больницы на следующий год на один рубль. Этого оказалось достаточно, чтобы в тот же день Лебедев подал председателю земской управы просьбу об освобождении от занимаемой должности.



Водолив Муфреддин Бильгильдеевич Курочкин

В Татарской слободе, что располагалась ниже Костромы сразу же за Чёрной речкой, жил щупленький кривоногий старик-татарин Николай Дмитриевич Курочкин. На самом деле он был Муфреддин Бильгильдеевич, но для удобства при сношениях с православными назывался так, а как он стал Курочкиным, никто не знал. Сам Николай Дмитриевич полагал, что какой-то писарь переделал на русский лад татарскую фамилию ещё его деду.

В молодости он служил лоцманом, а когда его зрение ухудшилось, он стал водоливом, то есть старшим, на барже, принадлежавшей уже упоминавшемуся Чернову. Однажды в 1892 году после длительного кутежа Чернов сел на его баржу, проходившую мимо Нижнего, чтобы для протрезвления проехаться до Костромы. Баржа же шла до Рыбинска с грузом зерна из Балакова.

На барже Чернов проявил недовольство медлительностью одного из матросов, которому он отдал какое-то распоряжение, и начал бить его по лицу. Курочкин увидел это, немедленно приблизился к Чернову на своих кривых ножках и закричал:

"Какое ты имеешь право здесь распоряжаться! Хозяин здесь, на ходу, я - водолив, а ты только пассажир. Вон сейчас же в каюту, чтоб на палубе и духу твоего не было, а на первой же пристани я тебя ссажу, и поедешь на пассажирском. Вот когда я сдам в Рыбинске пшеницу, ты волен меня рассчитать, а сейчас не ты, а я здесь хозяин, таков на Волге порядок".
Чернов немедленно убрался в свою каюту и был высажен в Кинешме. Даже он не мог нарушать волжские традиции. Через две недели Курочкин явился с отчетом об окончании разгрузки, но Чернов не только не уволил его, но и дал 25 рублей на чай, чтобы исчерпать инцидент.



Выборы городского головы в 1912 году

происходили в несколько особенной обстановке. Вот уже в течение пятнадцати лет на эту должность постоянно избирался Геннадий Николаевич Ботников. Это был свой человек в городе, костромич из купцов, знавший хорошо всех костромичей, умевший выступить с речью и умело ведший городское хозяйство при довольно стеснённых финансовых обстоятельствах. Ботникова неоднократно выбирали членом Государственной думы, так что часть гласных не видела никаких причин для смены головы.

Более прогрессивно настроенная часть думы полагала, что необходимы перемены, особенно в связи с приближавшимся юбилеем дома Романовых, и выдвигала своим кандидатом директора Кашинской мануфактуры Владимира Алексеевича Шевалдышева, появившегося в Костроме в 1905 году. Шевалдышев до этого жил в Москве, имел юридическое образование (окончил лицей царевича Николая), был женат на сестре совладельца Кашинской мануфактуры Сергея Николаевича Третьякова (будущего министра Временного правительства), и оказался очень неплохим администратором. Его сторонники полагали, что при своей ловкости Шевалдышев в дни юбилейных торжеств сможет выудить у царя какие-либо блага для города.

Оба кандидата, Ботников и Шевалдышев, имели примерно одинаковое количество сторонников, которого не хватало для победы на выборах, так как значительная часть гласных еще не приняла никакого окончательного решения.

В день выборов оба кандидата дали своё согласие и должны были удалиться из зала, где проводилось голосование. Шевалдышев решил увести Ботникова обедать на бульвар, чтобы его присутствие в соседнем зале не оказывало психологического давления на колеблющихся гласных. А сторонники Шевалдышева припасли козырь и в последний момент указали, что так как Ботников одновременно является и членом Государственной думы, то он много времени проводит в Петербурге, следовательно, многие городские дела решаются не им, а его заместителем. Этот довод оказал сильное влияние на колеблющихся, и городским головой был выбран Шевалдышев.

Когда в ресторане посланные представители сообщили об избрании Шевалдышева, то Ботников так расстроился, что даже не поздравил своего соперника. Он тут же уехал к себе домой и не участвовал в последовавшей после выборов закуске, организованной тут же новым головой.



(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: