Русская эмиграция, вып. 2


Анекдоты № 279 от 18.12.2004 г.


Данная подборка основана на воспоминаниях Василия Яновского. Василий Яновский юношей оказался в эмиграции. Дебютировал в Париже в 1930 году повестью "Колесо". В 1942 году перебрался в США. О его творчестве доброжелательно отзывались Георгий Адамович и Михаил Осоргин.



Зарисовки в парижском кафе

Вот Бердяев в синем берете, седой, с львиною гривой, судорожно кусает толстый, коротенький, пустой мундштук для сигар.
Вон Ходасевич нервно перебирает карты больными, обвязанными пластырем зелёными пальцами.
Федотов пощипывает профессорскую бородку и мягким голосом убедительно картавит.
Фондаминский, похожий на грузина, смачно приглашает вас высказаться по поводу доклада.
Бунин, поджарый, седеющий, во фраке, с трудом изъясняется на одном иностранном языке.



Бунин говорил:

"В зале, где много зеркал, всегда чувство, точно сидишь на сквознячке!"



Чаепитие у Ремизова

В начале 30-х годов по вечерам молодые литераторы собирались ещё у Ремизова.
"Там в доме царила всегда напряжённая, ложная, псевдоклассическая атмосфера; Алексей Михайлович притворялся чудаком, хромым и горбатым, говорил таким чеканным шёпотом, что поневоле душа начинала оглядываться по сторонам в поисках другого, тайного смысла. Предполагалось вполне доказанным, что у него много врагов, что Ремизова ужасно мало печатают и все обижают!

Чай Алексей Михайлович разливал из покрытого грязным капором огромного чайника. Серафима Павловна - тучное, заплывшее болезненным жиром существо с детским носиком - неловко возвышалась над столом, тяжело дыша, постоянно жуя, изредка хозяйственно, зорко улыбаясь. К чаю ставили тарелку с фрагментами сухого французского хлеба или калачей, даже бубликов, но всё твердокаменное. Поплавский, умевший и любивший посплетничать, уверял, что его раз угощали там пирожными, но их поспешно убрали, когда раздался звонок в передней; впрочем, нечто отдалённо похожее передавал и Ходасевич".



"Ты" и "вы"

В русском Париже было не принято переходить на "ты". Однажды в удушливом подвале на пляс Сен-Мишель Борис Поплавский в течение целой ночи говорил Фельзену "ты", а тот вежливо, но твёрдо отвечал на "вы". Через много лет Фельзен, оправдываясь, объяснял, что он не любит, когда его заставляют!



Шутки Поплавского

О каждом из своих друзей Поплавский знал что-то сокровенное или злое; впрочем, преподносил он это почти всегда снисходительно и мимоходом. Он любил придумывать разные забавные, а иногда и злые ситуации, а потом распространял их как действительно имевшие место. Шутки и выдумки Поплавского запоминались, как-то прилипали, даже если не совсем соответствовали истине.

Однажды Яновский спросил у Поплавского, действительно ли фамилия одного русского литератора чисто итальянская, имея в виду Терапиано. На что Поплавский, сладко и болезненно жмурясь, отвечал:

"Он кавказский армянин. Знаешь, как Тер-Абрамианец, Тер-Апианец..."



Имя в печати

Однажды Бунин сказал Яновскому:
"даже теперь ещё... а сколько было... как только увижу своё имя в печати, и вот тут", -
он поскрёб пядью у себя в области сердца, -
"вот тут чувство, похожее на оргазм!"



Русские джентльмены в Париже

Среди парижских писателей было несколько заведомых джентльменов: Осоргин, Фельзен. Яновский отмечал:
"И какое это было отдохновение с ними общаться..."



Субсидии

В те годы получить субсидию или подачку считалось лестным. Случаев гордого отказа от таких денег почти не было. Впрочем, все знали, что Осоргин и Алданов никогда ни от каких "обществ" или частных жертвователей субсидий не получали и не желали получать. Но это вызывало только циничные замечания Иванова...



О героях и гражданской добродетели

Яновский с горечью писал:
"Нам в детстве твердили про героев, затыкавших пальцем пулемёт, бросавших бомбы в генерал-губернаторов, или о святых, раздавших мужичкам своё заложенное имение. Но о том, чтобы трудиться целую неделю, а в пятницу, получив чек, заплатить по счёту, гордо заявив:
"Я, слава Богу, никому ничего не должен и ни в чьей помощи не нуждаюсь..." -
о таком варианте гражданской добродетели мы не слышали. А жаль".



Точно "котлета"

Однажды Адамович выделил строку Поплавского:
"Город спал, не зная слов, как Лета..." -
и остроумно указал, что последние слова звучат точно "котлета". На что Борис в истерике заявил, что он опозорен навеки.



Культ недотёп

Ещё из мыслей Яновского:
"Ещё одна черта восточного Гамлета: культ недотёп, мстительное презрение к удаче!... Но иногда мы натыкались на тревожный парадокс: удачные удачники. И талантливы, и умны, и мистически подкованы, а жар-птица им всё-таки даётся в руки. Тогда мы не знали, как себя вести, выдумывая разные отговорки, кидаясь от одной крайности в другую: перехамив и перекланявшись! На этом, в сущности, была основана безобразная травля в Париже "берлинца" Сирина".
["Сирин" - псевдоним Владимира Набокова. - Прим. Ст. Ворчуна.]



(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: