Екатерина II: анекдоты об императрице и о временах ее царствования

Екатерина II:
анекдоты об императрице и о временах ее царствования
Вып. 5

Исторические анекдоты от Старого Ворчуна
Вып. 415 от 01.09.2007 г.

История о барках с продовольствием

Императрице Екатерине II донесли, что московские приставы нарочно задерживают барки с продовольствием и прочими товарами для Петербурга, поступающие из центральных губерний страны. Лица, пытавшиеся доносить о таких непорядках в Петербург, подвергались полицейским преследованиям – их обвиняли в несовершенных преступлениях.

Императрица захотела разобраться в этом деле и велела офицеру гвардии Молчанову на месте разобраться с ситуацией и точно доложить лично ей об этом. Молчанов отправился в Сенат, чтобы получить паспорт, но вынужден был потратить на это пустяковое дело целую неделю. За это время московских приставов успели предупредить о предстоящей ревизии, так что когда Молчанов прибыл в Москву, он нашел там только три барки. Так это дело и осталось нераскрытым.

Пьяному - и царица не указ

В экспедиции Сената некоему пьяному подъячему попался на глаза указ, подписанный Екатериной II, на котором стояла ее резолюция:

“Быть по сему”.

Это почему-то не понравилось выпившему подъячему, и он весь лист исписал фразой:

“Врешь, не быть по сему”.

На другой день эту бумагу обнаружили и чуть не умерли со страху. Тогда к императрице отправился обер-прокурор Сената князь Александр Алексеевич Вяземский (1727-1796). Он пал в ноги императрицы:

“У нас несчастие”.

Императрица поинтересовалась:

“Что такое?”

Князь продолжил:

“Пьяный дежурный испортил ваш приказ”.

Императрица отреагировала на это очень спокойно:

“Ну что ж, я напишу другой, но я вижу в этом перст Божий: должно быть мы решили неправильно – пересмотрите дело”.

И дело было пересмотрено.

О дальнейшей судьбе пьяненького подъячего нам ничего не известно.

Дело - табак

Петр III не разрешал Екатерине нюхать табак и носить табакерки. Чтобы обойти этот запрет, Екатерина сажала за столом около себя князя М.М. Голицына, который тайком под столом и давал Екатерине табак. Но однажды это дело раскрылось, и князь Голицын получил строгий выговор от императора.

Помощь Броуна

Когда Екатерина въезжала в Россию будучи выбранной невестой для наследника престола Петра Федоровича, в Риге ее встречал назначенный от двора генерал-майор Юрий Юрьевич Броун (1692-1792).

В Риге уставшая Екатерина сразу прошла в свои комнаты и не обратила никакого внимания на Броуна, что обидело славного генерала. Но рано утром Екатерина послала за Броуном, дружески поговорила с ним, а потом, ссылаясь на то, что она, принцесса маленького немецкого княжества, теперь вынуждена будет жить и умереть в великой России, просит первого встреченного ею русского чиновника (Броун, между прочим, родился в Ирландии и только позже через Австрию перебрался в Россию) рассказать ей подробно обо всех сколько-нибудь приметных лицах при дворе Елизаветы Петровны. Она просила изложить письменно характеры, достоинства, недостатки, связи и слабости этих лиц, обещая сохранить все это в тайне, прибавив, что этим Броун обретет ее особую доверенность и дружбу.

Броун выполнил просьбу Екатерины и вскоре представил ей такую записку. Это помогло будущей императрице завести при дворе много влиятельных друзей и сторонников.

Броун же делал неплохую карьеру при всех правителях.
Елизавета Петровна произвела его в генерал-аншефы, Петр III назначил его рижским генерал-губернатором, пост, который он занимал до самой своей смерти, а Екатерина II даровала ему графское достоинство и обширные поместья в Лифляндии.

Броун действительно оставался до самых последних своих дней близким другом Екатерины. Он имел право в любое время приезжать в Петербург и имел свободный доступ к императрице по малой лестнице. Броун всегда говорил императрице правду, за что она весьма ценила его, а все фавориты, включая Потемкина, побаивались его.

Длинный карман

Россию трудно удивить ворами и воровством, но Роман Илларионович Воронцов (1707-1783) сумел прославиться на этом поприще, войдя в историю под прозвищем “Роман – Длинный карман”. Он был назначен наместников Владимирской, пензенской и Тамбовской губерний. На этом поприще Воронцов прославился таким размахом своего мздоимства, что чуть ли не разорил указанные губернии, а слухи о его подвигах дошли до императрицы.

И вот на праздновании дня рождения Романа Илларионовича ему при гостях был вручен подарок от Екатерины – длинный пустой кошелек. Рассказывают, что Воронцов был так огорчен этим подарком, что серьезно заболел и вскорости скончался.

Невольное сватовство

Однажды один из самых красивых придворных князь Михаил Дашков стал говорить двусмысленные любезности пятнадцатилетней девице Воронцовой (Екатерине Романовне). Та не растерялась, подозвала канцлера Михаила Илларионовича Воронцова (1714-1767) и громко сказала ему:

“Дядюшка, князь Дашков делает мне честь, просит моей руки”.

Князь не посмел возразить канцлеру, что его речи носили несколько другой характер, и пришлось ему жениться на ушлой девице.

Неблагозвучное имя

Этот князь Михаил Иванович Дашков (1736-1764) имел крестное имя Кондратий, но не пользовался им, как простонародным и неблагозвучным.

Незадолго до обручения Екатерина Романовна Воронцова на святках ехала в одной карете с Маврой Ивановной Приклонской. По дороге она опустила стекло кареты и спросила одного из прохожих об его имени. Тот ответил, что его зовут Кондратий. Дашкова рассмеялась, что вряд ли при дворе есть хоть один человек с таким именем.

Когда через некоторое время на церемонии венчания было оглашено церковное имя князя Кондратий, то невеста оторопела, пришла в замешательство и не сразу ответила на вопрос священника.

(Продолжение следует)