|
|
|
|
Ахматова часто повторяла: "Я последняя херсонидка", -чтобы ее Крым не путали с коктебельским, волошинским. А. Найман вспоминает: "Волшина она не любила как человека, не прощала ему истории с Черубиной де Габриак, как поэта считала фигурой дутой, которой невероятно повезло в мемуарной литературе:"Сначала Цветаева пишет о нем в качестве влюбленной в него женщины, потом Эренбург, реабилитируя все имена подряд, подает его только со знаком плюс". Свои отработанные рассказы о людях ей хорошо известных Ахматова называла "пластинками". Вот одна из них, про Бальмонта: "Бальмонт вернулся из-за границы, один из поклонников устроил в его честь вечер. Пригласили и молодых: меня, Гумилева, еще кое-кого. Поклонник был путейский генерал – роскошная петербургская квартира, роскошное угощение и все что полагается. Хозяин садился к роялю, пел:"В моем саду мерцают розы белые и кр-расные".Бальмонт королевствовал. Нам все это было совершенно без надобности. Анна Андреевна иногда вспоминала: "Пильняк семь лет делал мне предложение, я была скорее против". Когда в "Новом мире" были опубликованы мемуары художницы Ольги Морозовой, в которых мемуаристка утверждала, что видела Ахматову в "Приюте комедиантов", Анна Андреевна взорвалась: "Я ни разу не переступала порога "Привала"! Я ходила только в "Собаку"!"[Имеется в виду знаменитый ресторан "Бродячая собака".] Однажды в Комарово Ахматова вспоминала: "Коля [Гумилев] стоял высокий и прямой против высокого же, но сутулившегося Горького и менторским тоном назидал:"Вы стихов писать не умеете и заниматься этим не должны. Вы не знаете основ стихосложения, не различаете размера, не чувствуете ритма стиха. Словом, не ваше это дело".И тот слушал покорно. А я наблюдала эту сцену, и мне было скучно". О Борисе Пастернаке Ахматова рассказывала так: "А с Пастернаком я возвращалась под утро – это было вскоре после войны... Он взял меня под руку и всю дорогу говорил о поэте Спасском, ленинградце: какой это замечательный поэт. Вот здесь, на Ордынке, он уже совсем захлебывался: Спаский, Спасский! Вы, Анна Андреевна, не представляете себе, какие это стихи, какой восторг... И тут он в избытке чувств стал меня обнимать. Я сказала:"Но, Борис Леонидович, я не Спасский".Это типичный он. Борисик". Во время войны в Ташкенте Ахматову навестили драматурги Ардов и Вольпин, оба в военной форме. Они не очень четко представляли себе дом, в котором она живет, и спрашивали у встречных. Каждый встречный считал, что "за ней пришли", и спешил высказать что-нибудь разоблачительное. Военные зашли в квартиру, где проживала Ахматова, почтительно держа ее под руки, вышли из дома, и вскоре вернулись с большими бутылями вина. Собравшиеся у крыльца люди были в большом разочаровании. (Продолжение следует) ©Виталий Киселев (Старый Ворчун) abhoc@abhoc.com |
|
|
|
