Денис Иванович Фонвизин едет в Италию. Часть III


Ворчалка № 485 от 14.09.2008 г.


Денис Иванович часто подчеркивал, что во время своих путешествий он не имел привычки представляться высокопоставленным особам, однако, описывая свое пребывание в Инсбруке, он большую часть дневниковых записей отвел описанию своего свидания с эрцгерцогиней Марией Елизаветой (1743-1808). Современники рассказывали, что Мария Елизавета была самой красивой из дочерей правительницы Марии Терезии (1717-1780). Ее ожидала блестящая партия, но, переболев оспой, Мария Елизавета приняла постриг и стала аббатисой в Инсбруке.



Во время остановки Фонвизиных в Инсбруке в местной полковой нормальной школе для солдатских детей проходил экзамен, которому предшествовал войсковой парад. Эрцгерцогиня Мария Елизавета со свитой присутствовала на этом мероприятии. Фонвизин также в толпе присутствовал на экзамене. Мария Елизавета уже знала от полицейских о русском путешественнике и велела привести Фонвизина в свое окружение. Денис Иванович описывает Марию Елизавету так:
"По календарю ей лет сорок, а по виду и по живости характера нельзя дать и тридцати. Она очень походит на сестру свою, королеву французскую [Марию Антуанетту]".



Гофмаршал поинтересовался у Фонвизина, будет ли тот представляться эрцгерцогине, но тот ответил, что утром уже выезжает из Инсбрука и сделает представление на обратном пути. Узнав о таком решении Фонвизина, Мария Елизавета без всяких церемоний подошла к нашему путешественнику:
"Хотя вы мне и не представлены, но я слышу, что вы едете в Италию. Прошу вас сказать мой поклон брату моему, великому герцогу Тосканскому [Леопольду (1752-1792), император Леопольд II с 1790 года], и сестре моей, королеве Неаполитанской [Марии Каролине (1752-1814)]".
Фонвизин отвечал, что для него такое поручение является высочайшим счастьем.
Затем Мария Елизавета долго беседовала с Фонвизиным
"о разных материях и весьма милостиво пожелала мне счастливого пути".
Свита эрцгерцогини уговаривала Фонвизина остаться еще на несколько дней в Инсбруке, но тот был тверд в своем намерении быстрее ехать в Италию.



После окончания экзамена Денис Иванович сопровождал Марию Елизавету и заметил, что та среди прочих дел расспрашивала о чем-то и проводника Фонвизина. Проводник сказал Фонвизину, что эрцгерцогиня интересовалась, с кем путешествует Фонвизин, и правда ли, что он уезжает на следующий день.
Фонвизин также отмечает, что
"эрцгерцогиня, сколько видно, имеет очень доброе сердце; все ею довольны, и она отменно здесь любима".



Хозяин гостиницы, в которой остановился Фонвизин, рассказал ему, что
"она [Мария Елизавета] около полугода огорчена своим братом [императором Иосифом II (1741-1790)], который, проведав об ее интриге с одним майором, удалил его из Инспрука".



19 сентября утром Фонвизины покидали Инсбрук, но пока посылали за лошадями, Денис Иванович наскоро ознакомился с достопримечательностями города:
"Успел я обежать церкви: францисканскую, соборную и Frares servites, дворцовый сад и торжественные ворота. Францисканская церковь знаменита великолепным монументом Максимилиана I и двадцатью восемью бронзовыми статуями погребенных тут государей. Все статуи выше человеческого роста".
Ничего плохого про Инсбрук Фонвизин не записал, отметив только "дурной трактир".



Пересекая Альпы, Фонвизины испытали немало неприятных минут. Хотя они ехали "по сделанной прекрасной дороге", но их экипажу пришлось двигаться и ночью, а
"в темноте быть между пропастьми на горах, каковы Альпийские, было нам не очень весело".
Но все же в ночь с 20-го на 21-е сентября Фонвизины благополучно прибыли в Боцен. Вот здесь, наконец, Денис Иванович отвел свою истерзанную Австрией душу.



Отметив, что в Боцене половина жителей немцы, а половина – итальянцы, но говорят все, в основном, по-итальянски, Фонвизин дальше чуть ли не с облегчением (после Германии и Австрии) пишет, что здесь:
"Образ жизни итальянский, то есть весьма много свинства. Полы каменные и грязные; белье мерзкое; хлеб, какого у нас не едят нищие; чистая их вода то, что у нас помои. Словом, мы, увидя сие преддверие Италии, оробели".



Похвалив далее местную "великолепную" ратушу, Фонвизин зашел к художнику Генрицию, а затем посетил местный театр. Последнее мероприятие не доставило нашему путешественнику никакого удовольствия:
"Театр адский. Он построен без полу и на сыром месте. В две минуты комары меня растерзали, и я после первой сцены выбежал из него как бешеный".



22 сентября Фонвизин ходил по церквям Боцена и рассматривал картины, среди которых нашел немало "прекрасных", а вечером на городской площади присутствовал не представлении театра марионеток.



23 сентября Фонвизины покинули Боцен и в тот же день прибыли в Триент,
"который еще более привел нас в уныние. В самом лучшем трактире вонь, нечистота, мерзость все чувства наши размучили".
Фонвизины сразу бы и покинули сей город, если бы не должны были в нем дожидаться лоцмана, чтобы плыть в Верону. Наши путешественники
"весь вечер горевали, что заехали к скотам".
Пришлось им оставаться в Триенте и осматривать местные достопримечательности.



24 сентября с утра Фонвизин ходил по местным церквям, рассматривая картины, и в соборной церкви был восхищен органом, который, судя по всему, он видел впервые в жизни:
"Он [орган] подражает совершенно многим инструментам и птичьему пению".
В этом же соборе Фонвизин с удовольствием рассматривал росписи художника Джироламо Романино (1485-1566), а так как он делал это под звуки органа, то все вместе привело нашего Дениса Ивановича в восхищение.

После обеда Фонвизин имел возможность осмотреть епископский дворец, который

"внутри убран великолепно и наполнен картинами великих мастеров".



Вроде бы все замечательно, и 25-го с утра Фонвизин повел свою жену слушать орган, а затем осматривать епископский дворец. Осмотр дворца
"кончился тем, что показали нам погреб его преосвященства, в котором несколько сот страшных бочек стоят с винами издревле. Меня потчевали из некоторых, и я от двух рюмок чуть не с ног долой".
Казалось бы, прекрасное окончание осмотра, но Фонвизин в этом нашел повод для брюзжания:
"...в духовном состоянии таким изобилием винных бочек больше стыдиться, нежели хвастать надлежало; но здесь кажут погреб на хвастовство".



Все в этот день стало раздражать Фонвизина. После обеда банкир отвез Фонвизиных в свой загородный дом, где его веселое семейство очень учтиво обходилось с гостями и угощало их всякими вкусностями. Радуйся, Денис Иванович, что итальянцы так радушно тебя встречают, ведь ты в гостях! Но наш путешественник решительно недоволен веселостью и шумливостью своих гостеприимных хозяев и делает суровое обобщение:
"Глупый обычай непрестанно хохотать и, говоря, изо всей силы кричать свойствен итальянцам. Трое итальянцев в комнате нашумят гораздо больше двадцати немцев".



В ночь на 28 сентября Фонвизины прибыли не без приключений в Верону, где остановились в довольно дорогом трактире. Немного поворчав про итальянскую дороговизну, -
"надобно отдать справедливость Немецкой земле, что в ней житье вполы дешевле и вдвое лучше", -
Фонвизин очень обрадовался тому обстоятельству, что они, наконец, покинули горы, которые как-то подавляли Дениса Ивановича:
"Целые десять дней быв в горах, мы очень обрадовались, выехав на ровное место. Нам казалось, что нас из тюрьмы выпустили".



(Продолжение следует)

Последние выпуски Анекдотов:

Последние выпуски Ворчалок: